00:38 

История стен

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
По вечерам я привожу в порядок коридор в съёмной квартире. Слой за слоем сдираю обои и желтоватую плитку с потолка. Ремонт похож на археологические раскопки: так бывает, когда после взрыва обнажается древняя порода. Эпохи накладываются друг на друга. История как слоёный торт.
Дом, судя по всему, построили в девятнадцатом веке для рабочих и мелких чиновничков. В 1914 году его перестроили, изменив перекрытия и планировки. Последний капитальный ремонт здесь проводили в 1974 году.
Мало-помалу бывший доходный дом во что-то мутирует, но трудно сказать, во что именно. Это непарадный Петербург, полный заброшенных зданий, коммуналок, криков за стенами, грохота лифтовых шахт, мемориальных табличек. Улица застроена типовым жильём конца девятнадцатого века.
Первое время меня удивляла хрущёвка, стоящая по соседству: в историческом окружении она выглядит как металлическая коронка в ряду коренных зубов. Я поделилась с Мишей этой мыслью, и тем же вечером Мишка нашёл причину. Пятого сентября сорок первого года немцы разбомбили два дома на углу. Попади бомба на пятьдесят метров левее, и мы бы здесь не жили. Странно смотреть на фотографию улицы, по которой каждое утро идёшь на работу, и осознавать, что за семьдесят лет она почти не изменилась.



Про обои и людей

@темы: Смыслы, Быт

23:44 

О работе

andre;
Царь в ужасе кричит: «Что я наделал? Зачем основал этот блядский город?!»
Оффтоп про блог. Мне очень жаль, что я реже пишу сюда в последнее время — сначала был аврал, а теперь свинцовая усталость. Буду исправляться потихоньку. Простите, что тексты не публикую и рассказываю мало — сейчас не лучший период, по вечерам меня хватает только на «Двойника» и на чтение. Но, может быть, к Новому году оклемаюсь.

Наблюдение об арт-директорстве. Полгода назад я думала, что самое сложное в работе артдира — это контакт с дизайнерами и клиентами. Я дико нервничала каждый раз, когда нужно было дать фидбэк или поехать на встречу. Казалось, что хожу по тонкому льду, и каждое слово влечёт за собой невероятную ответственность за других людей. Тяжелее всего мне далось первое увольнение — месяца два мучилась, прежде чем принять решение.
Но теперь этот этап пройден. За день могу несколько раз подряд дать фидбэк четырём дизайнерам, и уже нет необходимости каждый раз мучительно подыскивать правильные слова. Всё само. Пропал страх, а вместе с ним и ощущение, что я не знаю, что делаю. С клиентами тоже стало легко: оказалось, паника выветривается после пары встреч. Учишься не нагнетать ожидания, не обещать лишнего, внимательно слушать и поменьше разговаривать. И это не какая-то магия или талант, а обычные тренируемые навыки.
Короче, зря я боялась, нормально всё.

Следующий левел — это отложенный результат. Самое сложное сейчас — что у работы нет конкретного быстрого профита. Дизайнером быть легко: выяснил требования, сел за работу, день прошёл, два прошло, хуяк! — и перед глазами макет. Можно уйти с работы с приятным чувством выполненного долга. Всё очень быстро происходит: вот задача — вот результат.
Сложнее, когда перед тобой не задача, а цель, которую ты сам назначил себе и команде. Ясно выраженных задач нет, как нет и ясно выраженных результатов. Если тебе повезёт, результат проявится через несколько месяцев. Часто он довольно абстрактный: не макет, а повышение качества, не сделанное дело, а более комфортные условия работы, более ясный процесс, более чёткая перспектива. Когда вечером уходишь из офиса, очень трудно сказать себе: сегодня я сделал вот это и вот это. Опись дел выглядит так: сегодня были две встречи и одно собеседование, я выдала три итерации правок по макетам, дожала двух дизайнеров до хорошего результата, провела десять разговоров по поводу нового офиса, собрала инфу, обсудила перспективы развития. Сплошной процесс-процесс-процесс.
У этого процесса, конечно, есть выхлоп. Куча проектов, которые вышли за полгода, кейсы, статьи, новые клиенты, аймак на каждом дизайнерском столе. Сейчас я прорабатываю варианты, как выйти на европейский рынок и как обустроить новый кабинет, который появится у нас после праздников. Это означает, что ещё через полгода жить станет лучше, но чем тешить себя прямо сейчас — загадка.

Особенно утомительны дни, когда больше двух встреч. Потоки собеседований, например.
Господи, я не понимаю, как эйчары живут с этим. Не знаю, что это — менталитет, особенности воспитания поколений, наши собственные проблемы, — но в мире удивительно много людей, которые считают, что работодатель им что-то должен. Их мало волнует, чем они могут помочь бизнесу. Зато есть чёткое убеждение, что бизнес обязан обслуживать их личные цели — давать денег на хотелки, платить даже при отсутствии трудолюбия и ценных знаний, хвалить, любить, лелеять. Если такого не происходит, возникает такая обида от недооценённости, что пиздец. Представление о себе необычайно раздуто, а эго очень ранимо. Когда смотришь пять-десять-пятнадцать таких ребят подряд, аж щека дёргается.
Мой фаворит по части мозгоёбства — девушка по имени Юля. На собеседовании льстила, просила много денег, не блистала опытом, не понимала терминологию. Тестовое задание сделала очень формально, не вдумываясь. Через три дня после собеседования начала названивать мне по телефону, настойчиво требуя фидбэка. Витя написал деликатное письмо о том, что она не подходит нам, потому что у неё мало опыта. Пожелал удачи в поисках и извинился, что поздно даёт фидбэк (хотя большинство студий вообще не заморачиваются с ответами, если кандидат не подошёл).
Через полчаса барышня прислала мне письмо, которое начиналось так: «Извините, что пишу вам, но письмо Виктора я с психу удалила». За этим многообещающим началом следовал рассказ о том, что мы ужасные люди, компания у нас ужасная, что мы оскорбляем её и что она у нас не будет работать ни при каких обстоятельствах. Не знаю, зачем она решила поделиться со мной этим сакральным знанием, но вслед за первым письмом пришло второе. Потом, слава богу, Юлю отпустило, но её светлый лик всё ещё мерещится мне в тёмных подворотнях.
Одному я порадовалась — как же хорошо, что такой неадекват выявляется на стадии собеседования, а не на испытательном сроке (или, что ещё хуже, после него). Но мне иногда реально страшно.

Наверное, это усталость, и пора в отпуск. Возьму неделю в конце декабря и как следует отдохну. Перед этим надо закончить несколько важных дел — концепцию сайта для крупного застройщика, намётки собственного сайта для немецкого подразделения, презентацию для своих «Что мы сделали за год».
Но самое классное — новая лекция. Русский музей позвал меня и моих коллег провести лекцию о дизайне и аналитике для музейных работников. Я пока не знаю конкретики, но затея чертовски интересная. Прийти в Русский музей и поговорить о дизайне. От одной мысли об этом становится хорошо.

@темы: Дизайн и работа, Быт

главная